— И вы не знаете, почему он принял такие предосторожности?
— Не знаю, но могу догадываться. Он боялся, что кто-то узнает о документах, вероятно, это связано с его последней экспедицией.
— Насколько я понимаю, он был геологом?
— Да, и каждое лето уезжал в тайгу, в горы. Мама сердилась, к тому времени он уж мог не заниматься изысканиями. У нас был хороший управляющий, а в конторе работало несколько опытных геологов, но ему непременно нужно было увидеть все самому. И, как мне кажется, он просто не умел жить без тайги. После каждого возвращения он первую половину зимы вспоминал о прошлой экспедиции, а со второй половины начинал готовиться к новой. В нашем доме, в Красноярске, постоянно жили какие-то бородатые мужчины, некоторые из них выглядели жутковато. В прихожей всегда пахло дымом, махоркой, лошадьми… А что начинало твориться весной, вы себе не представляете, Фаддей! Число гостей утраивалось, дом превращался в какой-то походный лагерь, и мама лишь хваталась за голову, когда обнаруживала в гостиной очередного папиного приятеля спящим под облезлым полушубком на лучшем персидском ковре. Особенно этим увлекался Курей, папин проводник. Он был из минусинских татар и часами мог сидеть около камина, курить свою длинную трубку и что-то монотонно, так тоскливо-тоскливо, напевать. Иногда он внезапно принимался молиться своим богам, хотя и был крещен в свое время. Говорят, его дед был шаманом, поэтому перед экспедицией он всегда совершал ритуальный танец, который якобы отгонял злых духов, бил в огромный бубен, а потом приносил жертву — кровь молодого барана выливалась в огонь, и, несмотря на ужасный смрад, папа запрещал мешать ему в чем-либо. Курей был его кровным братом. Еще до моего рождения он спас папу от медведя-шатуна. После этого они были вместе во всех экспедициях, — она вытерла сбежавшую по щеке слезу. — Они и погибли вместе.
— Как это случилось, Настя? — Сергей привлек девушку к себе. Она доверчиво посмотрела на него.
— Об этом мы знаем только из рассказов Райковича, — вздохнула она.
— Райковича? — удивился Сергей. — Это не тот ли Райкович, у которого в Москве антикварный магазин? Никогда не думал, что он увлекается геологией.
— В последние три года перед папиной гибелью он не пропустил ни одной экспедиции. Сам он не геолог, но изучал в университете историю, а на юге губернии множество древних захоронений. Возможно, он приобретал какие-то древности. Отец как-то говорил, что Ратибор никогда ничего не делает просто так. Я как-то случайно через окно увидела, как он рассматривал две золотые фигурки барса и оленя, определенно из могильника. Местные жители промышляют грабежом курганов. А в том районе, где отец проводил последнюю экспедицию, по слухам, расположена древняя, еще домонгольская крепость, но точного ее местонахождения никто не знает. Вот поэтому, наверное, Райкович и увязался за отцом. Другого объяснения я не нахожу, — Настя вздохнула. — В тот раз папа задержался в тайге до октября. Мы до сих пор не знаем, по какой причине он рассчитал всех рабочих еще в начале сентября и вместе с Куреем и Райковичем отправился к истокам реки Чирвизюль. Там они пробыли более месяца, но в горах выпал снег, и им пришлось возвращаться обратно. Лыж у них не было, поэтому они срубили плот, несколько дней спускались на нем по реке, но потом попали в порог. Плот разбило о камни. Отец и Курей сразу ушли под воду, а Райковичу посчастливилось выбраться на берег. Но ему вряд ли бы удалось спастись, человек он не таежный. Да и опытному таежнику без теплой одежды, без спичек, без еды пришлось бы тяжеловато. Правда, у него осталось ружье и несколько патронов, но, кроме кедровки, он ничего не сумел подстрелить. Но ему повезло, через три дня он вышел к избушке охотника-промысловика, и тот на оленях вывез его из леса. Никаких документов, ничего не сохранилось после гибели отца. И вот через два года откуда-то появляются эти образцы, полевой дневник, но записи в нем частично зашифрованы, это особый код, которым, кроме папы, владеет лишь дядя Равиль.
— Почему бы вам не расспросить Райковича и о маршруте, и о целях, которые преследовал ваш отец, когда отправлялся в экспедицию?
Настя пожала плечами.
— Дело в том, что после возвращения в Красноярск он долго болел. Он сильно повредил ногу в тайге. Она стала у него сохнуть, да и с головой не все было в порядке. Ничего из того, что было с ними до крушения плота, он не помнит и даже приблизительно не может назвать район, в котором они занимались поисками. Истоки Чирвизюля находятся в горах, кругом болота, непроходимая тайга, шли они пешком, потому что для лошадей там пути нет.
— А что они искали, если не секрет?
— Неужели не понятно? — девушка удивленно посмотрела на него и слегка пожала плечами. — Это очень перспективный район в плане золота, я ведь говорила, что папа владел несколькими приисками. Один он даже назвал моим именем, а другой — маминым.
— Что же вы не расспросили того человека, откуда у него взялись эти образцы?
— Я просто-напросто растерялась. Он быстро сунул мне в руки мешок, и не успела я рта раскрыть, как он словно испарился. Я думаю, он чего-то боялся. А на следующий день мы обнаружили, что исчезли некоторые папины бумаги, в основном письма. Неизвестно кто проник ночью в мамин кабинет и вскрыл сейф. До сих пор не пойму, кому понадобились письма, которые отец писал маме?
— Вы уверены, что профессор сумеет прочитать записи вашего отца? Да и возможно ли с помощью одних только образцов пород определить место, где он побывал?
Настя с видимым сожалением посмотрела на него и произнесла, слегка улыбнувшись:
— Сразу видно, что вы никогда не имели дела с геологией. Мы знаем примерный маршрут, у нас есть, правда не совсем законченная, геологическая карта, составленная отцом немного раньше, и есть доля вероятности, что дядя Равиль сумеет определить перспективность месторождения, которое, несомненно, обнаружил отец, по его записям и этим образцам. Я, конечно, недостаточно в них разбираюсь, но, судя по всему, он вышел на рудное золото.
— Настя, а если саквояж пропал, и я не смогу его найти? — спросил осторожно Сергей.
— Тогда в следующее лето я сама отправлюсь в экспедицию и все-таки отыщу это чертово месторождение! Непременно найду! Пускай прошло два года, но следы должны остаться. Зарубки на деревьях, шурфы, наконец… — Настя слегка нахмурилась и серьезно посмотрела на Сергея. — Надеюсь, вы понимаете, почему я так настроена против графа. Мне нужен человек, который не побоялся бы отправиться вместе со мной в тяжелейший маршрут. Это ведь десятки, даже сотни верст по тайге, ночевки под открытым небом, постоянные дожди, мошкара, слепни… Изнеженным светским красавчикам там и двух дней не выдержать.
